И тихим, нежным ветерком
Нам о Любви Отца прошепчет…
Как часто мы ищем любовь в судорогах чувств, порывах страсти, потоках слов и буйстве красок. А это – и не любовь вовсе… Это – проявление горячей крови, возбуждающей наше воображение, рисующей нам мнимые картинки счастья…
Осень, какою палитрою красок наполнено твое время, как внезапны порывы ветра, кажущиеся потоками так нужного счастья, внезапных перемен, приносящих неизвестность…
Но за всякими переменами крадется неизбежность их окончания, успокоения, неизбежность перехода в вечность…
И мы мечемся в поисках мнимого счастья, счастья любить и быть любимыми, мы стремимся жить, волноваться, радоваться, спорить с жизнью о всяческих глупостях и разностях, стремимся быть собой…
Осень, а ты ждешь своего часа, медленно протекая сквозь нас, наполняя смутным сомнением, что все не так, как-то все глупо, пролетает жизнь, смываются картинки, а вокруг все та же суета…
А Любовь, тихо посмеивается в нас, прячется в отдаленных уголках сердца и нежно шепчет: суетись, суетись, милый…
И тогда Осень, наполнит нас непонятной нежностью и тихой, щемящей радостью бытия сущего, прошелестит нежным ветром: Бог есть Любовь! Он в тебе и во всем, Он в Вечности и в мгновении, Он в твоей радости и в счастье! И ты, застыв от вселенского чувства Любви, заполнившего тебя своим Светом, прошепчешь: спасибо, Осень… Бог есть Любовь! Слава Богу! Аллилуйя!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
